В ходе боя к восставшим присоединилось до 4 тысяч кубинцев. Как впоследствии заявил Гаджи Магомед, "жители города во всем нам пособляли: женщины давали хлеб, топоры для прорубливания стен и плетней, горожане заряжали ружья и даже сами стреляли" [4]. Но взять крепость восставшим не удалось. Безуспешной оказалась и новая попытка штурма, предпринятая в сентябре.
В назначенное время начался штурм. Первые два отряда, встреченные артиллерийским и ружейным огнем, не смогли взобраться на стены города. Но 1000 человек из отряда Яр Али проникли к центру. Здесь они мужественно, с большим упорством отражали атаки царских войск. Каждый дом, занятый повстанцами, превращался в маленькую крепость, и солдатам приходилось брать его с боем [4].
Вскоре восставшие двинулись к Кубе и осадили ее. Зная о наличии артиллерии у кубинского гарнизона, повстанцы решили атаковать город в ночь с 4 на 5 сентября. В то время как два отряда должны были штурмовать Кубу с востока и запада, третьему отряду поручалось горной тропой скрытно проникнуть в город и ударить по противнику с тыла. Во главе этого отряда стоял Яр Али.
Многие беки, недовольные политикой царизма, примкнули к восстанию. Несколько беков были назначены Гаджи Магомедом магальными наибами.
В августе 1837 г. борьба крестьян Кубинской провинции разгорелась с новой силой и вылилась в вооруженное восстание. К сентябрю численность восставших достигла уже 12 тысяч. Гаджи Магомеда повстанцы избрали ханом, что свидетельствовало о его большом влиянии на восставших.
На ход восстания определенное влияние оказала борьба горцев под руководством Шамиля. Кубинцы поддерживали связь с ним. Когда кубинцы обратились к Шамилю с письмом и сообщили ему, что власти обещают удовлетворить их требования, в своем ответе Шамиль призвал крестьян не верить царским чиновникам.
Крестьяне требовали уменьшения ряда феодальных повинностей, удаления полковника Гимбута, являвшегося комендантом провинции, который свирепствовал в своих поборах и притеснениях. Царские власти были вынуждены снять Гимбута и двух магальных наибов, наиболее рьяно служивших ему, благодаря чему временно удалось уговорить крестьян разойтись по домам.
Выступление началось в апреле 1837 года. Руководил им старшина лезгинского селения Хулуг Гаджи Магомед, его помощником был крестьянин Яр Али, пользовавшийся значительным влиянием среди крестьян.
В такой обстановке в начале 1837 г. было объявлено о наборе всадников для службы в конно-мусульманском полку, который находился в Варшаве. Это требование царских властей и послужило поводом к выступлению крестьян Кубинской провинции. Их возмущение связано не с нежеланием служить в армии, а с тем обстоятельством, что набор всадников превратился в новый источник грабежа крестьян. Вследствие злоупотреблений местных чиновников экипировка каждого всадника в Кубинской провинции обходилась в 350 руб., тогда как в других провинциях она стоила всего 130 — 150 руб. [4].
Крупным антиколониальным выступлением в первой половине XIX в. явилось восстание крестьян Кубинской провинции в 1837 г., вызванное тяжелым гнетом царских властей и крупных феодалов. А.Бакиханов отмечал, что к числу причин, вызвавших неудовольствие населения Кубинской провинции, относились "…медленное течение дел и непомерные повинности и налоги…" [30]. Гнет и злоупотребления царских и магаловых наибов переполнили чашу терпения крестьян.
Южнодагестанские крестьяне вели непрерывную борьбу против феодальной эксплуатации. Они нападали на имения ханов и беков, угоняли ханский скот, отказывались от несения повинностей. Ханы отвечали на крестьянские выступления новыми жестокостями.
И только вороны каркают в моей стране…
Исчезли и соловьи, и красота, и розы,
Широко известный во всех лезгинских аулах поэт и ашуг Сайд из Кочхюра пел:
"В развертывании борьбы горцев определенную роль играли, — пишет Р.Магомедов, — феодальные междоусобицы. Когда одна из феодальных групп встречала поддержку у царизма, враждебные этой группе феодалы становились в оппозицию и к своим противникам, и к русскому начальству. Среди дагестанских феодалов было немало таких ханов и беков, которые с приходом царских войск были ущемлены в своих политических правах и потеряли известные материальные выгоды. Они бунтовали против русской военной администрации и натравливали на нее население своих владений. Царизм, руководствуясь политикой "разделяй и властвуй", поддерживал одних феодалов против других. Те, кого царизм поддерживал, становились опорой его колониальной политики. Русскую ориентацию приняли шамхал Тарковский, ханша Баху-бике Аварская, султан Елисуйский, Аслан-хан Кюринский, дербентские феодалы и другие. Все это шло вразрез с интересами горцев, поскольку насаждение колониального режима вело к еще большему усилению феодальной эксплуатации" [17].
Л.Н.Толстой, глубоко изучивший все, что относилось к горцам, писал в набросках к "Хаджи Мурату", что "в те времена одна малая часть горцев покорилась русским, другая жила в горах свободно, не признавая ничьей власти, а третья часть то притворно покорялась русским, то опять возмущалась и воевала с ними" [17].
Стихийные выступления горцев принимали все более крупные размеры. Царские войска стали открыто помогать феодалам. На выступления толкал и колониальный режим, установленный кавказским начальством на вновь покоренной территории. В управлении Восточным Кавказом не учитывались особенности и нужды населения, частыми были злоупотребления и расправы.
На протяжении первой трети XIX века на Восточном Кавказе, в горах и на плоскости происходили одно на другим восстания горцев. Выступления горцев явились реакцией на гнет, произвол и несправедливость, которые им приходилось испытывать со стороны местных феодалов и знати. Восставали горцы разновременно в рамках одного аула или группой сельских обществ. Разрозненные восстания легко подавлялись, но через определенное время они вспыхивали вновь [17].
8.4. НАРОДНЫЕ ВОССТАНИЯ
народные восстания
Комментариев нет:
Отправить комментарий